Та самая пятница

– Акулиина! – противный голос Агапьевны ножом прорезал пыльный летний воздух. За сараем истошно заорали куры. – Акулииина! – за тем же сараем что-то громыхнуло и показалась Акулина – от горшка всего вершок, рыжая и конопатая. – Чего тебе? – девчонка сосредоточенно шмыгнула носом и нахмурилась. – Хворостины не хочешь? Марш в хату! – Акулина еще раз шмыгнула носом и медленно побрела к дому.
Агапьевна, кряхтя, обошла все окна, проверила все ставни, с трудом опустила на входную дверь здоровенную щеколду.
В горнице трепетала тонкая свечка. Акулина неотрывно смотрела на танцующий огонек. Агапьевна вздохнула. Пятница, тринадцатое, Новый Год, полнолуние. Слишком долгое ожидание. Слишком.
За стенами взвыл ветер. В ставни застучал дождь. Агапьевна потянулась, хрустя костями. Подошла к Акулине и нежно провела рукой по волосам. Девочка вздрогнула и отвела глаза от огня. – Прости, внученька
Погасла свечка.

Кто узнает – не услышит, кто услышит – не узнает

На книгу – книженцию, здоровую, в твердом переплете, желтыми страницами и завораживающими иллюстрациями – Бард наткнулся случайно. Жорик с Полканом валялись на пыльных мешках, курили и щурились на заходящее солнце. Барду бездействие надоело и он принялся бродить по дому, ветхому и давно предназначенному на снос. Так он и наткнулся на книгу, вернее, та сама на него свалилась из рассыпающегося шкафа с мутными зеркалами. Книженция была славная. Схемы, графики, иллюстрации – круги, пентаграммы и всякая нечисть. В общем, мечта любого оккультиста. На находку Барда Жорик взглянул с легкой скукотой и заявил, что пойдет, отольет. Бард с Полканом с увлечением стали перелистывать страницы, со смехом зачитывая странные фразы на латинском. «Смотри, вот» – Бард встал в позу оратора и с важным видом зачитал: «Notura nihil audiretis, auditura nihil nosceritis». Полкан засмеялся, но поперхнулся, увидев как на груди друга расползается красное пятно. Бард недоуменно посмотрел на Полкана и рухнул. Полкан в ужасе смотрел на выросшую перед ним тень и закричал. Кричал он недолго.
Жорик докурил сигарету и щелчком отправил окурок в свободный полет. Где-то истошно заорала кошка, но тут же умолкла. «Кто узнает – не услышит, кто услышит – не узнает», пробормотал он. Жорик поежился, удивился, что он делает у этих развалин, и побрел домой.