На склоне

«А-а-блака, белогривые лошадки», гнусаво напевал Олег. Он валялся на песчаном склоне и смотрел в небо, по которому бежали белогривые лошадки из полузабытой детской песенки. Зашуршал песок. Гриф тяжело плюхнулся рядом с Олегом, нашарил флягу с водой и припал к ней, хрипя и вздрагивая всем телом.

– Ну как? – вяло поинтересовался Олег. – Насмотрелся?

Гриф оторвался, наконец, от фляги, вытер губы и сплюнул.

– Мне страшно, Олег, – тот вскинул бровь.

– Мне страшно, – повторил Гриф. – Там так… Так… – Он замолк, пытаясь подобрать нужные слова.

– Красиво, знаю, – все так же вяло закончил за него Олег.

Некоторое время они молчали. Легкий ветерок играл с песчинками. Он гонял их то вверх, то вниз, закручивал их в миниатюрные смерчи, которые потом пускал гоняться наперегонки.

– Ну что, – прервал молчание Олег. – Я пошел.

Гриф вскинул голову:

– Ты же знаешь, что я тебя не пущу.

Олег аккуратно улыбнулся, так, чтобы не растрескались иссушеные губы.

– Пустишь, куда ты денешься.

Он поднялся, закинул на плечо рюкзак и уверенно пошел к белеющему известняком излому, где, как считалось, был выход.

– Олег!

Олег повернулся. На него в упор смотрело дуло казенного «калаша». Его собственного, кстати.

– Я. Тебя. Не пущу, – разделяя слова, произнес Гриф.

Олег взглянул в его глаза с растворившимися зрачками и прыгнул. Дернулся «калаш».

Гриф стянул с себя тяжелое тело. «Один день. Всего один день я буду жить и видеть», прошептал он.

Гриф встал и побрел к излому. Ветер погнал за ним стайку шаловливых песчанных смерчей.

Секунда

Тарик застал Корта в третьей секции. «У нас глюки. Тридцать секунд. Все наверх.» Корт ругнулся и бросился вверх. Черт, можно и не успеть. Очнулась опознавательная система.

«Нейронные флюктуации. Экипажу прибыть в реабилитационный отсек» – вещал бездушный голос.

Корт едва успел нырнуть в рехаб, как включилось защитное поле.

- Где Алекс? – крикнул Тарик, перекрывая гул генераторов.

В следующую секунду им стало не до Алекса. На них двинулись «глюки» – личные кошмары, которые пытаются навсегда забыть. К Корту шла маленькая девочка, монотонно бубнящая: «Невинно убиенная раба божия». Корт сжался. Даже зная, что через две минуты кошмар закончится, он не мог с собой совладать.

- Алекс! – закричал Тарик. Раздался голос системы: «Прорыв в поле Кельвина-Снаута. Неидентифицированный объект категории А». Корт оторвал взгляд от девочки и припал к защитному полю. У дверей стоял Алекс, на него двигалась темная фигура.

- Общий приказ. Доступ класса 2Е. Игнорировать объект, – зорал Корт.

«Требуется подтверждение офицера первого ранга» – сообщила система. Корт взглянул на Алекса. Тот грустно улыбнулся и покачал головой. Темная фигура вплотную подошла к нему.

Потом было две минуты нейронного поля, потом Алекса тащили в медпункт, потом двое суток дежурили у регенератора. На третий день Алекс открыл глаза и попросил пить.

- Почему ты не подтвердил приказ? – Корт протянул стакан.

- Сколько мне осталось? – прошептал Алекс

Корт отвернулся. Потом хрипло сказал:

- День. От силы два.

Алекс улыбнулся.

- Я проживу день. Но взамен на секунду счастья…

Я. Ты

День. Ночь. Снег. Дождь. Рваный свет фонарей. Опять бреду домой.

Я. Ты. Смешная девочка с грустными глазами. Безумный романтик с вихрастой головой.

Ты опять сказала нет. Ты говоришь, что защищаешь меня от меня самого. Что ты – лишь мечта и что мечты умирают, когда обретают своего хозяина.

Дом. Подъезд. Темная утроба коридоров. Не включаю свет. Зачем, мне не с кем сталкиваться в темноте.

Ты. Я. Ты твердо шагаешь по земле. Я витаю в облаках.

Я знаю, что счастье возможно только с тобой. И я знаю, что буду с тобой несчастлив. Но ради тебя я проживу еще один день. И еще один. И еще. И еще.

Пока ты не скажешь да.

04.05.2005