Снова снег. Падает ме-едлено, словно не хочет касаться пыльного, грязного асфальта. Нежно касается. Моих рук, моего лица... я счастлив. Впервые за долгое время я действительно счастлив. Впервые в этом городе я увижу молочно-белое вместо грязно-серого. Услщху сочный хруст под ногами вместо утомлнного шарканья.

Как во сне, не веря своему счастью, я протйгиваю руку. Аккуратно погружаю пальцы в прохладную глубину успевшего накопьться у бордюра снега. Спешащие мимо и смотрящие на меня, как на идиота, люди меня абсолютно не волнуют. Что могут знать они, всю жизнь проведшие в этом городе без окон, несчастные существа? Для них даже пять градусов ниже нуля – сибирские морозы.

А я помню. Пусть я невольник. Пусть мне не выбраться из серых лабиринтов этого чудовища под названием мегаполис. Но я помню. Я помню катки и баталии в школьном дворе, я знаю, что такое снежки и санки, я... Вихрем проносятся воспоминания. Подошвы ботинок, стертые от непрерывного катания по льду. Нос, разбитый передержаным и оледеневшим снежком. Первый забег на лыжах(дистанция – метра два, потом кусты, склон и сломаное ребро)...

что это? Почему я плачу? Ведь идет снег, а под снегом нельзя плакать. Можно только смеяться. Смеяться над жизнью, которая зашвырнула меня в эту клоаку из асфальта и бетона. Смеяться над этими людишками, которые не могут и метра пройти, не упав. Смеяться над потугами водителей, пытающихся на лщеньких летних шинах преодолеть очередной склон.

что уставилась дура? я смеюсь, да. Над тобой, над собой, над нами над всеми. я счастлив, потому и смеюсь. А счастлив, потому что приобрел то, что, казалось бы, давно потерял – возможность постоять под снегом, которому на самом деле все равно. Он просто идет.

А я скатаю снежок и принесу домой. Зачем? Не знаю. Просто в каждом из нас теплится надежда, что есть вещи, которые невозможно потерять.

Так и я. Буду надеяться, что этот снежок не растает.