На грани

Тонкое прикосновение шелкового луча...
Получих-полустон в неге аквамариновых дуновений...
Полусогнтая рука... Розовый палец расслабленно касается беззвучных просторов прохладного пола...
Улыбка...
Вздох...
Зыбкие тени смешно семенят под закрытыми веками...
Воздух пахнет оранжевым цветом...
Забытые грезы ведут хоровод из осколков хрустальных цветов...
Снова вздох...
Пылинки щекотно резвятся по коже...
Дальше – вниз? Или снова – наверх?
Решаюсь прорваться в просторы нового дня.
Здравствуй, утро

О жопе

Жопе было скучно. Ей опостылело и опротивело все на свете. Хотя... О каком свете может идти речь? О тускловатой лампочке в ванной? И то, о ее существовании жопа имела весьма смутные представления, потому что в ванной ей был виден только пожелтевший кафель и кусочек ванны в трещинках. «Раз кафель виден, то ведь кто-то должен его освещать?» – философствовала жопа, наблюдая за стремительно приближающимися трусами в синий горошек.

Жопе было противно и одиноко. Туалетная бумага была жесткой, трусы – тесными, ... Вот, собственно, и все. Почти ни с чем жопа больше в контакт не вступала. И не хотела. То есть, хотела конечно, но теперь ей настолько все надоело, что ничего ей уже не хотелось.

Ночью жопе снились разноцветные сны. Вренее, цветов было два – черный и белый. Но так как они были разными, то жопа читала свои сны разноцветными. Однажды ей приснился одноцветный сон – весь черный. Жопа настолько расстроилась, что весь день не могла держать себя в руках. Фигурально конечно. Жопой с ручками был носитель жопы, но это – совсем другая история.

Еще жопа боялась холодных камней и растолстеть. Но если по поводу камней можно было поныть или хотя бы покрыться мурашками, то с полнотой она поделать ничего не могла. О том, что она полнеет, жопа догадалась в день, когда легкие кружевные трусики были заменены на те самые в синий горошек.

Но в глубине души жопа была довольна жизнью. Ей нравилось, что о ней всегда заботились. Сначала присыпали тальком. Потом, годы спустя, вытирали душистым махровым полотенцем. А один раз даже сводили к врачу (так жопа узнала о существовании лампочек).

И жопа знала, что однажды (возможно, даже скорее, чем она предполагает), придет время, когда она попадет в то место, где будет и свет, и многоцветные сны, и горы талька, и много-много лампочек. А пока она изредка тихонько вздыхает, да ругает совю жизнь, которая ей на самом-то деле очень нравится.